Надеюсь, вам понятны причины этого пожелания.
— Эти ворота будут заперты, — сказал О'Мой, имея в виду широко распахнутые массивные двери под аркой, закрывавшиеся на ночь. — Но я буду ждать вас и впущу через маленькую дверцу, если вы постучите.
— Отлично, вежливо произнес Самовал. — Значит, до завтрашней ночи, генерал. — И, поклонившись с показным смирением, он повернулся и быстро зашагал прочь, излучая энергию каждым движением своей худощавой и гибкой фигуры. Сэр Теренс остался наедине со своими малоприятными, а точнее просто отчаянными мыслями, которые неизбежно должны были одолеть адъютанта после того, как его гнев увял.

Глава двенадцатая
Дуэль
Для сэра Теренса эта история явилась сильной встряской и тяжким испытанием. Честь и гордость требовали от него придерживаться договоренностей с Самовалом, здравый смысл побуждал избегать встречи с ним. Состояние его ума было весьма незавидным. Иногда О'Мой задумывался над своими обязанностями генерал-адъютанта, указом против дуэлей, нарушением правил при условленной встрече и, следовательно, опасностях, которым он подвергался по каждому их этих поводов; в другие минуты он не мог помыслить ни о чем, кроме нанесенного ему жестокого оскорбления, и бешеный гнев вытеснял у него из головы все соображения, кроме жгучего желания покарать Самовала.
Два дня и ночь сэр Теренс впадал то в одно, то в другое настроение, оставаясь в том же состоянии и на следующую ночь, за несколько минут до двенадцати, когда в ожидании Самовала он бродил по двору, опустив голову и заложив руки за спину. Окна на всех четырех сторонах дома, окружавших сад, были темными. Все домочадцы адъютанта удалились к себе час назад и теперь уже спали. Служебные помещения были закрыты. Луна только что поднялась над восточным крылом, и ее серебристый свет падал на верхнюю часть фасада. Двор оставался погруженным во мрак. Сэр Теренс, шагая взад-вперед, обдумывал