как запинающуюся, а голос, как скучный и монотонный. Дело явно не интересовало Су-она — он просто исполнял свой долг предельно добросовестно, в силу своей порядочности, но не вкладывая в это душу, так как его не вдохновляли ни убежденность в собственной правоте, ни какие-либо другие стимулы, побуждающие гражданских юристов любыми средствами завоевывать внимание публики.
Тем не менее, факты сами по себе, выстроенные должным образом, выглядели скверно для обвиняемого. Майор Суон прежде всего подробно остановился на наличии мотива: между покойным и обвиняемым произошла ссора, пускай в начальной стадии, покойный чувствовал себя оскор- бленным и во всеуслышанье недвусмысленно заявил, что дело не может быть кончено на том этапе, на котором оно было прервано за ленчем у сэра Теренса. Задержался прокурор и на причинах ссоры. Они ни в коей мере не являлись неблагоприятными для обвиняемого, но, по странной иронии судьбы, он, очевидно, оказался вовлеченным в дуэль в результате своей защиты тех мер, которые делали дуэли преступлением для британских офицеров. Однако, майор не считал, что это должно влиять на решение суда. Участием в дуэли обвиняемый нарушил недавний указ, более того, нарушение правил при поединке — отсутствие секундантов или свидетелей — делает возможным предъявить капитану Тремейну обвинение в убийстве, если будет доказано, что он, действительно, дрался на дуэли с покойным и убил его. Майор Суон считал, что это вполне можно доказать.
Нарушение правил дуэлей, должно быть, следует предписать упомянутому указу. Эта особенность, совершенно необъяснимая при других обстоятельствах, учитывая порядочность капитана Тремейна, теперь выглядит вполне понятной. Так как обвиняемый не мог рассчитывать ни на кого из своих друзей в качестве секундантов, ему пришлось отказаться от свидетелей поединка, а из-за грозящих ему последствий, в случае, если о дуэли станет известно, он был