еще лейтенант куда-то пропал. Сержант не мог решить, что требует от него долг. За ним огромная толпа отрезала драгун от их упавших с коней товарищей. Попытка вернуться назад могла быть неправильно истолкована и вызвать сопротивление, могущее привести к возобновлению битвы, причем совершенно тщетной, так как он не сомневался, что упавших кавалеристов прикончили на месте.
Такая же толпа отделяла его от двери, ведущей в монастырь, где находился мистер Батлер, живой или мертвый. Определенное количество крестьян уже проникло в здание, поэтому сержант пришел к выводу, что лейтенанту также вряд ли удалось избежать судьбы, уготованной ему собственной опрометчивостью. Нужно было заботиться об остававшихся под его началом семи кавалеристах, и он пришел к выводу, что его долг — при всех обстоятельствах вывести их отсюда живыми, а не доводить дело до всеобщего избиения бесплодным донкихотством.
Поэтому сержант Флэнаган крикнул:«Вперед!» и во главе семи драгун устремился в проход, открывшийся перед ними среди улюлюкающей толпы.
За монастырскими стенами их поджидали свежие силы нападающих, которые не были успокоены мягким убеждающим голосом аббатисы. Но здесь было больше пространства Для маневра.
— Рысью! — скомандовал сержант, и вскоре рысь перешла в халоп. Град камней осыпал,их, когда они покидали Тавору, в результате чего на следующий день сержант, докладывающий о себе корнету О'Рурку, которого он настиг в Пескейре, имел на голове шишку размером с утиное яйцо.
Когда сэр Роберт Кроферд, в свою очередь, услыхал о происшествии, он рассердился так, как может сердиться только сэр Роберт. Потеря четырех драгун и зажигание спичек там, где это чревато большим пожаром, полностью оправдывало его гнев.
— Как могла произойти подобная ошибка? — осведомился он, нахмурив толстую красную физиономию.
Мистер О'Рурк провел расследование и был вооружен фактами.
— Оказывается, сэр, в Таворе