из членов кабинета писал ему однажды в нелепом раздражении: «Ради Бога, сделайте что-нибудь, чтобы пролилась кровь!»
Менее твердое сердце могло бы быть разбито, а менее сильный дух задохнуться в этом клубке глупости, бездарности и злобы, пышно расцветавших со всех сторон. Менее целеустремленный человек, вероятно, поддался бы гневу, сложил бы с себя командование и отплыл бы домой, приглашая кого-нибудь из своих бесчисленных оппонентов занять его место во главе войск и дать таким образом свободу стратегическому гению, вдохновлявшему их критические диссертации. Но Веллингтона справедливо считали сделанным из железа, и никогда он не показывал себя более железным, чем в эти трудные дни 1810 года. Суровый и бесстрастный, он стремился к поставленной цели, не позволяя критике, порицаниям и брани задерживать его на этом триумфальном пути.
Но к несчастью, величавое спокойствие главнокомандующего не разделяли его помощники.
Легкая дивизия была расквартирована на берегу реки Агеды и наблюдала за испанской границей, за которой маршал Ней осаждал Сьюдад-Родриго, а ее весьма вспыльчивый командир, сэр Роберт Кроферд, в конце концов обнару-
жил, что из-за отсутствия запасов он не в состоянии кормить свои войска. Доведенный этими обстоятельствами до белого каления, сэр Роберт совершил опрометчивый поступок — захватил в Пиньеле церковное серебро, дабы обратить его в продовольствие. Подобный акт, учитывая тогдашние общественные настроения в Португалии, мог иметь серьезнейшие последствия, поэтому сэру Роберту пришлось понести наказание и возместить ущерб. Впрочем, это другая история. Я упоминаю здесь этот инцидент только потому, что происшествие в Таворе, которое меня интересует, можно считать вытекающим непосредственно из него, а поведение сэра Роберта — рассматривать как дурной пример, что может служить еще одним оправданием для лейтенанта Батлера.
Наш лейтенант был отправлен в экспедицию