трусил на муле португальский проводник в соломенном плаще с капюшоном, делавшим его похожим на бутылку местного вина в соломенной оболочке. Разговоры между двумя персонажами исключались, ибо проводник не говорил по-английски, а владение лейтенантом португальским языком было явно недостаточным для беседы.
Вскоре почва стала совсем грязной, и отряд спустился с холмов дорогой, по бокам которой росли мокрые сосны, черные и меланхоличные, на время скрывшие путешественников от окружающего мира. Проехав по мосту над бурлящим потоком, они очутились в городке Регоа. Хлюпая по грязи и глине, драгуны ехали по пустынным немощеным улицам, на каждой стороне которых вдобавок к дождю лили потоки воды с черепичных крыш.
За грязными стеклами окон здесь и там появлялись любопытные физиономии, некоторые двери открывались, позволяя крестьянским семьям с удивлением, а возможно, и с некоторым беспокойством лицезреть насквозь промокшую процессию. Но на самих улицах кавалеристы не встретили ни души — все поспешили скрыться от безжалостного потопа.
Проводник привел их к обнесенному стеной саду на окраине города. Остановившись у ворот, они увидели за ними красивый белый дом, стоящий перед виноградниками, которые росли террасами на склоне холма, теряясь в туманной дымке. На гранитной перемычке ворот лейтенант увидел надпись «Бартоломью Берсли, 1744» и понял, что достиг цели, добравшись до обиталища сына или внука — он не знал и не интересовался, кого именно, — первого владельца фермы.
Однако мистера Берсли не было дома. Лейтенанта информировал об этом управляющий — полноватый и добродушный, немного походящий на священника джентльмен в одежде из гладкого черного сукна, носивший фамилию Соуза, что,
как я уже упоминал, явилось причиной недоразумений. Сам мистер Берсли недавно отбыл в Англию, чтобы переждать там, покуда нынешние беспорядки в Португалии будут благополучным образом