ибо после окончания кадрили он прошел вместе с мисс Армитейдж через переполненную гостиную в прохладу пустынного балкона, нависавшего над садом. Вдали виднелась река, поблескивающая огнями британского флота, который стоял на якоре на ее тихих водах.
— Уна будет ждать вас, — напомнила капитану мисс Армитейдж, опершись на балкон. Стоя рядом, Тремейн не отрывал взгляда от грациозного, профиля девушки, кажущегося особенно отчетливым на фоне ночного неба, благодаря льющемуся из окон сзади яркому свету. Тяжелая прядь темных волос лежала на шее Сильвии, такой же белоснежной, как висящая на ней нить жемчуга, которую лениво перебирали ее пальцы. Трудно сказать, что более всего занимало мысли молодого человека — профиль, изящные линии шеи или жемчуг. Последний, очевидно, стоил такую сумму, какой едва ли располагал капитан Тремейн, пожелай он сделать подобный подарок женщине, которую хотел бы видеть своей женой.
Он был так поглощен потоком мыслей, что девушке пришлось повторить свое напоминание:
— Уна будет ждать вас, капитан Тремейн.
— Едва ли так нетерпеливо, — ответил он, — как другие — ждать вас.
Сильвия рассмеялась искренним мальчишеским смехом.
— Благодарю вас, что вы не сказали: «Так нетерпеливо, как я жду других».
— Мисс Армитейдж, я всегда стараюсь говорить правду.
— Но ведь мы имеем дело с предположением.
— О, никаких предположений. Я говорю, что знаю.
— И я тоже. — Тем не менее она повторила вновь: — Уна будет ждать вас.
Вздохнув, Тремейн выпрямился.
— Конечно, если вы настаиваете. — Он шагнул к девушке, готовый сопровождать ее назад.
Она повернулась, словно собираясь идти, но задержалась, глядя ему в глаза.
— Почему вы всегда неправильно понимаете меня?
— Очевидно, это неизбежный результат моего горячего желания понять вас правильно.
— Тогда для начала воспринимайте мои слова более буквально и не усматривайте в них больше значения, чем