Кто плачет – посмеется, озябший – обожжется… А, вот вы и рассмеялись? Все в порядке… А я куда бегу? К обедне, как и вы. Но только не к церковной. К полевой обедне.
Сперва я захожу к дочери, забрать свою маленькую Глоди. Мы каждый день гуляем вместе. Это моя лучшая подруга, моя маленькая овечка, моя лягушечкастрекотушечка. Ей уже шестой год – шустрее мышки, хитрее лисички. Чуть завидит меня, бежит навстречу. Она знает, что у меня всегда полный короб побасенок; она их любит не меньше моего. Я беру ее за руку.
– Идем, малышка, идем встречать жаворонка.
– Жаворонка?
– Нынче Сретенье. Разве не знаешь, что сегодня он к нам возвращается с небес?
– А что он там делал?
– Добывал для нас огонь.
– Огонь?
– Тот самый, от которого светло, от которого кипит земная кастрюлька.
– Так огонь улетал?
– Ну да, на Всех святых. Каждый год, в ноябре, он улетает греть небесные звезды.
– Как же он возвращается?
– За ним отправляются три птички.
– Расскажи…
Она семенит по дороге. Тепло укутанная в белую шерстяную душегрейку, в голубом капоре, она похожа на синичку. Холод ей не страшен; но щечки у нее раскраснелись, как яблоки, а кочерыжка-носик течет в три ручья.
– Ну-ка, сморчок, сморкнись, сними со свечки. Или ты ее ради Сретенья зажгла? В небе лампаду затеплили.
– Расскажи, дедушка, про трех птичек…
(Я люблю, чтобы меня просили.).
– Три птички собрались в путь-дорогу. Три отважных приятеля: Королек, Зарянка и Жаворонок-дружок. Королек, вечно живой и подвижной, как мальчик-спальчик, и гордый, как Артабан, первый замечает в воздухе красивей огонь, который катится себе, как просяное зернышко. Он-на него, крича: «Я, я! Я поймал!» А остальные – вопить, орать: «Я! я! я!» Но уже Королек хапнул его на лету и – стрелой вниз… «Горю, горю! Горячо!»
Словно горячую кашу, Королек перекатывает его у себя в клюве; не может больше, разинул рот, язык у него облупился; он огонек выплевывает,