черными глазами со взглядом графа, она улыбнулась, сверкнув белыми зубами, и поправила упавшие на лоб пряди волос. В тот же вечер на дачу к графу был вызван руководивший постройкой десятник, перепуганный насмерть, уж не усмотрел ли граф каких-нибудь упущений в строительстве дома, и получил распоряжение, чтобы завтра же утром отец О-Суми за известное вознаграждение передал дочь господину графу Китагава.
Движимая корыстью, мать О-Суми, как истая женщина, сразу же согласилась. Но отец Хэйдзо, честная душа, в замешательстве покачал головой. Он не мог считать пустым звуком обещание, данное Синдзи. Однако десятник, человек бывалый, потершийся и в столице, краснобай и большой мастер на уговоры, сумел убедить старика. «Приданое – столько-то, ежемесячно – столько-то да еще сверх того, единовременно так сказать, получишь кругленькую сумму… Кивни только головой – и получишь большие выгоды. Не согласишься – здорово прогадаешь…»
И отец не устоял. На такие деньги можно было купить вола, построить настоящую, крепкую рыбачью лодку, с такими деньгами не пришлось бы ломать голову над уплатой очередных налогов… Он сможет приобрести участок земли, который продает сосед Дзирохати, да мало ли что еще… Вот если бы десятник сам попробовал переговорить с родными Синдзи…
Сообразительный десятник немедленно атаковал отца Синдзи. Отец Синдзи боялся сына. Парень, мол, этой зимой уже должен вернуться, следует подождать, а без согласия сына он никак не решается… Но десятник в два счета опроверг эти доводы: господин не может ждать ни одного дня, ни единой секунды! Отец Синдзи растерянно поскреб затылок. Кошелек его пустовал давно, и сто иен были большим соблазном… Вот только нельзя ли устроить все так, будто сама О-Суми своевольно нарушила обещание?., чтобы найти оправдание перед сыном, когда тот возвратится…
Ну, а О-Суми? Она не говорила ни да, ни нет. «Как прикажет батюшка», – отвечала она.