ничем с такими расподлыми людишками возжаться.
Преполовенская покраснела и молча пошла в прихожую. Передонов побежал за нею, оправдываясь.
– Она врет, вы ей не верьте. Я только раз сказал при ней, что вы – дура, да и то со злости, а больше, ей-богу, ничего не говорил, – это она сама сочинила.
Преполовенская спокойно отвечала:
– Да что вы, Ардальон Борисыч! ведь я вижу, что она пьяная, сама не помнит, что мелет. Только зачем вы все это позволяете в своем доме?
– Вот поди, знай, – ответил Передонов, – что с нею сделаешь!
Преполовенская, смущенная и сердитая, надевала кофту. Передонов не догадался помочь ей. Еще он бормотал что-то, но уже она не слушала его. Тогда Передонов вернулся в залу. Ершова принялась крикливо упрекать его. Варвара выбежала на крыльцо и утешала Преполовенскую:
– Ведь вы знаете, какой он дурак, – что говорит сам не знает.
– Ну, полноте, что вы беспокоитесь, – отвечала ей Преполовенская. – Мало ли что пьяная баба сболтнет.
Около дома, на дворе, куда выходило крыльцо, росла крапива, густая, высокая. Преполовенская слегка улыбнулась, и последняя тень недовольства сбежала с ее белого и полного лица. Она попрежнему стала приветлива и любезна с Варварою. Обида будет отомщена и без ссоры. Вместе пошли они в сад пережидать хозяйкино нашествие.
Преполовенская все посматривала на крапиву, которая и в саду обильно росла вдоль заборов. Она сказала наконец:
– Крапивы-то у вас сколько. Вам она не нужна?
Варвара рассмеялась и ответила:
– Ну вот, на что мне она!
– Коли вам не жалко, надо у вас нарвать, а то у нас нету, – сказала Преполовенская.
– Да на что она вам? – с удивлением спросила Варвара.
– Да уж надо, – сказала Преполовенская, посмеиваясь.
– Душечка, скажите, на что? – взмолилась любопытная Варвара.
Преполовенская, наклонившись к Варварину уху, шепнула:
– Крапивой натирать – с тела не спадешь. От крапивы-то и моя Геничка такая толстуха.
Известно