Ну, ну,— пробормотал старик хриплым голосом, как будто доносившимся издалека,— у нас один судья — господь бог.
— У меня и грамота есть,— сказал королевский чиновник.
— Да, уж надо думать, что есть,— согласился старик.— Нынче грамот развелось много. Только грамоты бывают разные.
— Не хочешь ли ты сказать, что я лгу, старый черт?
Старик не осмелился подойти ближе, он сел на ветхую изгородь перед зданием суда и не спускал глаз с приезжих. С виду это был самый обыкновенный старик: седая борода, красные глаза, островерхая шапчонка, искривленные подагрой ноги. Склонив трясущуюся голову, он оперся подбородком на клюку, которую крепко сжимал посиневшими руками. Собака прыгала возле изгороди, обнюхивала приезжих, но не лаяла,— видно, это был хитрый пес.
— В старину не было никаких грамот,— пробормотал старик себе под нос.
— Верно, дружище! — воскликнул черномазый оборванец.— У Гуннара из Хлидаренди не было никаких грамот.
— А ты кто такой? — спросил старик.
— Да всего-навсего вор из Акранеса. Он украл леску и с самой пасхи сидел за это в Бессастадире, в «Гробу для рабов»,— ответил королевский палач и пнул собаку ногой.
Оборванец засмеялся, сверкнув белыми зубами.
— А это королевский палач из Бессастадира. На него мочатся все собаки.
Старик промолчал, лицо его ничего не выражало. Он все смотрел на приезжих, покачивая трясущейся головой.
— Заберись-ка на крышу вон того дома, Йоун Хреггвидссон, негодяй ты этакий,— приказал королевский палач,— и перережь канат, на котором висит колокол. Приятно сознавать, что когда мой всемилостивейший монарх прикажет вздернуть тебя на этом самом месте, то уж ни в какой колокол звонить не будут!
— Не ведите пустых речей, добрые люди,— вымолвил старик.-— Это древний колокол.
— Если тебя подослал пастор,— сказал королевский палач,— передай ему от меня, что тут уговоры не помогут. У нас грамота на снятие восемнадцати