перед богом и людьми.
— Теперь никто не смеется надо мной в Исландии,— сказал он.— Меня не будут травить собаками, а будут бросать мне рыбьи хвосты. Хвала богу.
Слепой преступник, сидевший молча поодаль от остальных, произнес свои прежние слова:
— Наше преступление в том, что мы не люди, хотя нас называют людьми. А что скажет Йоун Хреггвидссон?
— Только то, что я собираюсь перейти сегодня Леггьяброут и отправиться домой,— ответил тот.— Когда я ушел из дому в первый раз, моя дочь лежала в гробу. Может быть, та, которая стояла на пороге, когда я его покинул во второй раз, жива. Может быть, она родила сына, который расскажет своему внуку о его прадеде Йоуне Хреггвидссоне из Рейна и его друге, господине и учителе Арнасе Арнэусе.
За восточным выступом скалы послышался стук копыт, и когда преступники подошли к скалам, они увидели мужчину и женщину, ехавших верхом. Их сопровождало множество слуг на лошадях. Они направлялись по тропинке через луга к долине Калдадаль — границе между югом и западом Исландии. Оба они были в темных одеждах, и все их лошади — черные.
— Кто это едет? — спросил слепой. Ему ответили:
— Едет Снайфридур — Солнце Исландии, и ее законный супруг — скальд, латинский поэт Сигурдур Свейнссон, избранный епископом в Скаульхольте. Они едут на запад, чтобы вступить во владение ее отцовским наследством, которое ей удалось отсудить у короля.
Преступники стояли у подножья скал и смотрели, как едет епископская чета. Черные кони, покрытые росой, блестели в лучах утреннего солнца.
Эйрарбакки, 22 июня 1945 года Глюфрастейн, 9 марта 1946 года